<-- header__menu -->

Интервью с владыкой

"Кругом хорошие люди" - интервью с архиепископом Казанским и Татарстанским Анастасием.

11.02.11

Интервью архиеписка Казанского и Татарстанского Анастасия газете "Русская береза".

«Человек в этом мире не одинок, вокруг него много хороших людей»,- так считает владыка Анастасий, архиепископ Казанский и Татарстанский. И для этого у него есть все основания. Годы выбора им своего жизненного пути и духовного становления совпали со временем хрущевских гонений на Церковь, на всех, кто был ей верен. Но и тогда, когда владыка был еще алтарником, дьяконом, простым священником, и потом, когда он стал уже настоятелем собора и правящим архиереем, как он отмечает, вокруг всегда было много хороших людей, людей близких по духу.

Владыка, расскажите немного  о своей семье, откуда Вы родом?

Я родился в Кимрском районе в деревне Столбово в простой деревенской семье. Был единственным ребенком у родителей. Мама с детства пела на клиросе, потом, когда я родился, всегда брала меня с собой с самого младенчества. Мой отец, вернувшись с фронта, стал председателем сельского совета, потом был председателем колхоза. В храм, конечно, не ходил, но и коммунистом не был. Помню, после войны, когда крестные ходы были запрещены, отец давал справки, чтобы крестный ход мог идти по деревням, по селам. Совсем невозможно стало ходить уже перед кончиной Сталина.

Отец  скончался еще в первый год моего служения, когда я был дьяконом, похоронен при нашем храме в Кимрах, мама же приехала ко мне в Казань. Здесь и похоронена - на Арском кладбище недалеко от алтаря. 

Почему  Вы уехали из родного города?

Храм  в Кимрах, куда я с детства ходил, закрыли, обвинив настоятеля в том, что он привлекал меня к участию в богослужениях. Это была трагедия всей нашей православной общины. В течение года в нашем Кимрском районе было закрыто более десятка церквей. Чтобы их ликвидировать, находили всевозможные причины. Если в 20-30 годы храмы закрывались, но внутри оставались целыми, и не все подвергались разорению, то в хрущевские годы была установка их разорять. Все иконы из сельских храмов были вывезены в городской приход и свалены в сарай с дырявой крышей. А потом и вовсе все куда-то исчезло.

Многих  моих сверстников уничтожали духовно - заставляли отречься от Церкви, вести атеистическую работу. Годы хрущевских гонений были очень тяжелыми для нас, верующих. В моей жизни это был самый тяжелый период. Мне, христианину, чтобы уцелеть физически, пришлось покинуть свою Родину. Расставаться с родными было тяжело, но отец меня благословил уйти. В 67-м году я нашел убежище у архимандрита Германа (Красильникова), который жил под Сергиевым Посадом, а потом мне удалось с помощью Божией и добрых людей уехать оттуда в Казань. Сначала был псаломщиком в одном храме, потом в другом. Вскоре Господь меня направил к отцу Александру, будущему владыке епископу Михаилу (Воскресенскому). Он отнесся ко мне с большим пониманием и, несмотря на противодействие уполномоченного, устроил псаломщиком в кладбищенский храм в Казани, где я целый год прослужил. И это был самый радостный год в моей жизни. 

Казань  стала для Вас  родным городом. Какое место наиболее дорого Вам, вызывает трепетные чувства?

Конечно, это храм Ярославских святых на Арском кладбище, там я нашел духовных друзей, оттуда я поступил в семинарию, академию. Но самое главное, что у нас была действительно духовная семья, мы могли к кому-нибудь из верующих запросто придти в гости. Я жил на квартире у одной рабы Божией, у которой муж был белым офицером (его расстреляли здесь в Казани, когда пришли белочехи). У нее собирались старые монахини, и мы после службы шли к ней чай пить и жареную картошку есть. Каждое воскресенье у нас действительно был праздник. Эти чаепития завел здесь еще владыка архиепископ Сергий (Королев). Ему были рады в любом доме, он иногда ходил в гости со своим самоваром - вот такой добрый архипастырь был в Казани. Казань и сегодня живет молитвами тех людей. И Православие живет, несмотря на все перепетии. Многим кажется, что здесь и храмов-то нет, только одни мечети. Но на самом деле республика всегда была и остается православной. 

Начало  Вашего служения пришлось на годы хрущевской «оттепели». Какие события того времени Вам особо запомнились?

На  какой-то период в храмах стало много священнослужителей, рукоположенных в советский период, так называемых, сталинских попов, совершенно неверующих. Они могли сказать: «Все скоро закроется. Куда ты пришел, дармоед, тунеядец?». Но, слава Богу, были и старые священники, которые говорили: «Не бойся и не обращай внимание. Время их все равно когда-нибудь кончится».

Так вот, Никольский собор в Казани, где я служил, был предназначен для закрытия, уже начали выносить из него некоторые ценные иконы, чтобы передать их в музей. Но у нас была сплоченная община старой закваски, мы стали дежурить день и ночь с палками - и иконы все вернули на место, и храм отстояли. Если бы эти советские попы были у власти и имели влияние, то, наверное, мы бы потеряли Никольский собор.

Я счастлив, что мне пришлось жить в такие годы - годы гонений,- они были и годами духовного общения с людьми совершенно другого мира. 

Кто оказал особое влияние на Ваше духовное возрастание?

В начале пути это был отец Иоанн Крестьянкин. Я однажды обратился к нему, когда мне нужна была помощь.

В Кимрах у нас в доме жила одна старенькая монахиня. Она переехала в наш город из Ташкента, где была в ссылке. Когда их из монастыря выгнали, оставшись без жилья, она поселилась у нас. Эта полусветская монахиня, интеллигентная женщина была для меня идеалом, мне нравился образ ее жизни, с ней очень интересно было общаться. Она научила меня читать художественную литературу, любить русских писателей.

В Казани, как я уже говорил, мне помог владыка Михаил (Воскресенский). При нем я стал секретарем епархии.

И потом в моей жизни было много священнослужителей, с которых можно брать пример. Главное же состоит в том, что надо молиться и определяться самому. 

Как складывалась Ваша дальнейшая жизнь в Казани?

Так Богу было угодно, что в 88-м году у  меня была хиротония во епископа. В самые тяжелые 90-е годы каждый день преподносил какие-нибудь сюрпризы. Но именно благодаря тем людям, которые здесь жили, и с которыми я начинал духовную жизнь, епархия стала возрождаться. У нас было столько смелости, что в 89-м мы отбили Петропавловский собор, в котором был музей, планетарий, какие-то еще конторы. Мы выходили после службы и шли с крестным ходом к Дому правительства и добились, что и Планетарий, и музей выселили, а собор вернули верующим.

Стихия  церковной жизни и административная работа порой захлестывали - архиерей в те годы был больше хозяйственником. Но один архиерей сам по себе ничего не сделает, если вокруг него не будет много хороших людей, которые ведут ту или иную работу. 

А работы, по возрождению святынь было в то время много. Уже, наверное, и результаты есть?

Конечно. Раифский Богородицкий мужской монастырь - радость и гордость нашей епархии. Возрожденная из руин, эта великолепная древняя обитель с чудотворной иконой Грузинской Божией Матери, привлекает к себе всех приезжающих в Татарстан: и паломников, и туристов. Только на Крещенье Раифу ежегодно посещает от 50 до 120 тысяч человек. Строителем и наместником Раифского монастыря с первых дней является архимандрит Всеволод (Захаров). Когда-то он еще маленьким мальчиком пришел к нам в собор, я ввел его в алтарь. А теперь он сам занимается детьми. При монастыре создан Детский корпус для мальчиков, воспитанниками которого становятся дети, попавшие в трудную ситуацию. Здесь они находят не только крышу, монастырь – это их дом, здесь их семья. 

В Казани есть место, дорогое  сердцу каждого православного  христианина. Это  место обретения Казанской иконы Божией Матери. Там стоит часовенка, оно огорожено, вокруг чистота и благолепие. А дальше - разруха. Есть ли у вас планы на эту территорию?

Это территория Казанского Богородицкого монастыря, в старинных корпусах которого в советское время располагалась табачная фабрика. Теперь они обезображены, но желающих на эту территорию в центре города очень много. Мы на основании закона о передаче собственности Церкви настаиваем, чтобы вся территория была передана епархии. Не дожидаясь решения, на одном из зданий уже делаем крышу, чтобы оно не разрушалось дальше. С Божией помощью и с помощью хороших и добрых людей восстановим и все остальные корпуса. 

В Татарстане много православных жемчужин. Одна из них - древний остров Свияжск, на территории которого расположены два монастыря: Богородице-Успенский и Иоанно-Предтеченский. Расскажите о проекте по их возрождению?

«Остров-град Свияжск» - это совместный федеральный и республиканский проект, направленный как на возрождение монастырей и храмов на этом древнем месте, так и на значительное улучшение жизни местного населения. В возрождении этого святого места, кроме федерального и республиканского правительств, участвуют и многие частные предприятия. Наместник монастыря отец Силуан по мере сил координирует их действия. Средств для реставрации храмов у них предостаточно, для нас главное - возродить там монашескую жизнь в том представлении, которое было в дореволюционное время. За несколько лет можно восстановить стены и храмы, а на то, чтобы наладить монашескую жизнь, может потребоваться и двадцать, и тридцать лет. 

Владыка, благодарим Вас за интервью. В завершение - Ваше пожелание читателям газеты «Русская береза», подопечным, работникам и благотворителям одноименного фонда.

Не бывает так, чтобы человек остался один - кругом хорошие люди. Не надо думать, что кто-то за тебя должен что-то сделать. Надо найти самого себя, однажды встать и идти через тернии. Человек должен стремиться к почести горнего звания. Через скорби, через несение своего жизненного Креста, только так человек может воссоздать в себе образ Божий. Но над этим надо трудиться и молиться. Как говорит апостол Павел, «всегда радуйтесь, непрестанно молитесь, за все благодарите» (1 Фес. 5: 16–18). И Бог мира будет с вами. Вот к этому и надо стремиться.

А Фонду милосердия «Русская береза» хочу пожелать, чтобы находились такие «дубы», которые бы защищали и охраняли ее от всех невзгод мира. Поддерживали бы и питали корни Фонда, чтобы он имел возможность делать то доброе дело, которое на себя взял – помощь детям и семьям, нуждающимся в поддержке. 

Беседовала Ирина Белоцерковскаям