<-- header__menu -->

Жития святых на Ноябрь


 

Апостол Матфей, именуемый Левием
(память 30 июня (12 апостолов) и 16 ноября по старому стилю)

Был апостолом из Двенадцати. До обращения ко Христу Матфей служил мытарем, сборщиком податей для Рима. Услышав глас Иисуса Христа: “Иди за Мной” (Мф. 9. 9), он оставил свою должность и пошел за Спасителем. Восприняв благодатные дары Духа Святого, апостол Матфей вначале проповедовал в Палестине. Перед уходом на проповедь в дальние страны по просьбе иудеев, остававшихся в Иерусалиме, апостол написал Еванге-лие. В ряду книг Нового Завета Евангелие от Матфея стоит первым. Написано на еврейском языке. Речи и деяния Спасителя Матфей излагает в соответствии трем сторонам служения Христа: как Пророка и Законодателя, Царя над миром невидимым и видимым и Первосвященника, Приносящего Жертву за грехи всех людей.

Святой апостол Матфей обошел с благовестием Сирию, Мидию, Персию и Парфию, закончив свои проповеднические труды мученической кончиной в Эфиопии. Страна эта была населена племенами каннибалов с грубыми обычаями и верованиями. Святой апостол Матфей своей проповедью здесь обратил нескольких идолопоклонников к вере во Христа, основал Церковь и построил храм в городе Мирмены, поставил в ней епископом своего спутника по имени Платон. Когда апостол усердно молил Бога об обращении эфиопов, во время молитвы явился ему Сам Господь в образе юноши и, дав жезл, повелел водрузить его у дверей храма. Господь сказал, что из этого жезла вырастет дерево и будет приносить плоды, а от корня его будет истекать источник воды. Омывшись в воде и вкусив плодов, эфиопы изменят свой дикий нрав, станут добрыми и кроткими. Когда апостол нес жезл к храму, то встретил на пути жену и сына правителя этой страны Фулвиана. одержимых нечистым духом. Святой апостол именем Иисуса Христа исцелил их. Это чудо обратило ко Господу еще множество язычников. Но властелин не хотел, чтобы его подданные стали христианами и перестали поклоняться языческим богам. Он обвинил апостола в колдовстве и приказал казнить его. Святого Матфея положили лицом вниз, засыпали хворостом и подожгли. Когда костер разгорелся, то все увидели, что огонь не вредит святому Матфею. Тогда Фулвиан приказал добавить хвороста в костер, облив его смолой и поставив вокруг двенадцать идолов. Но пламя растопило идолов и опалило Фулвиана. Испуганный эфиоп обратился к святому с мольбой о пощаде, и по молитве апостола пламя улеглось. Тело святого апостола осталось невредимым, и он отошел ко Господу (60 г.). Правитель Фулвиан горько раскаялся в содеянном. но сомнений своих не оставил. Он велел положить тело святого Матфея в железный гроб и бросить в море. При этом Фулвиан сказал, что если Бог Матфеев сохранит тело апостола в воде, как сохранил его в огне, то следует поклоняться этому Единому Истинному Богу. В ту же ночь к епископу Платону в сонном видении явился апостол Матфей и повелел ему идти с клиром на берег моря и обрести там его тело. Пришел на берег и Фулвиан со своей свитой. Вынесенный волной гроб был с честью перенесен в храм, построенный апостолом. Тогда Фулвиан попросил у Матфея прошения, после, чего епископ Платон крестил его с именем Матфей, которое дал ему по велению Божиему. Фулвиан впоследствии принял епископство и продолжил дело просвещения своего народа.


(память 16 ноября по старому стилю)

Князь, в крещении Матфей, жил в V веке. Исцеленный от беснования св. апостолом и евангелистом Матфеем, он приписал чудеса, совершаемые апостолом, волхвованию и после этого повелел сжечь св. апостола Матфея в огне. Но затем, видя чудеса, сопровождавшие кончину апостола, уверовал во Христа и начал ревностно проповедовать слово Божие.

За свою святую жизнь он был удостоен епископства и, много потрудившись в благовестии Святого Евангелия, отошел ко Господу.


(память 16 ноября по старому стилю)

Феодор Ксенофонтович Колеров родился в 1882 году в селе Семеновском Тверской губернии в семье священника Ксенофонта Захарьевича и его жены Елизаветы Ивановны. В 1905 году Феодор окончил Тверскую Духовную семинарию и был рукоположен во священника села Ключевого Тверской губернии. В 1911 году он был переведен в село Столбово, а через год стал настоятелем в только что отстроенном Преображенском храме в города Кимрах Тверской губернии. Своим ревностным служением о. Феодор быстро привлек к себе сердца верующих. Несмотря на молодость, он для своих прихожан стал отцом; и в трудных случаях люди шли к нему за советами. Когда о. Феодор проходил по городу, то многие стремились поговорить с ним, останавливали его, и он, не жалея времени, старался разрешить возникшие вопросы. Всех своих прихожан он хорошо знал; знал, кто какой имеет душевный или телесный недуг. Бывало, жены запойных пьяниц, когда случалась беда, спешили позвать о. Феодора, чтобы он поговорил с мужьями и как-то отвлек их от пагубной привычки. Священник никогда не отказывал, и зачастую его беседа с пьяницей, а более того, совместная молитва, удерживали человека от запоя. Когда началась Первая мировая война, священник и его жена, Анна Михайловна, возглавили в городе общество помощи фронту — шили для армии одежду и отправляли на фронт посылки. На Пасху и на великие праздники о. Феодор непременно обходил дома всех своих прихожан, обходил и после того, как советская впасть стала это запрещать и преследовать. Художественно одаренный человек, ценитель хорошего духовного пения, он приглашал в Преображенскую церковь известных певцов. У него были дружеские отношения с певицей Неждановой и актером Головановым. Артисты исполняли духовные песнопения; эти концерты имели не только просветительское значение, но и благотворительное. В Москве был голод. Многие известные артисты были лишены всяких средств к существованию и голодали. После духовных концертов и пения на службах прихожане приносили им, что у кого было из продуктов. Так о. Феодор помог певцам пережить голодное время.

Советские власти сразу отметили незаурядного священника и его высокий авторитет среди горожан. В начале сентября 1919 года секретный отдел губернской ЧК разослал по всем уездным городам телеграммы об аресте в качестве заложников всех сколько-нибудь выдающихся жителей. Уездный комитет кимрских большевиков постановил «выделить одиннадцать товарищей... в качестве руководителей и каждому дать одного коммуниста и по два красноармейца. Начать с 12 часов ночи». Среди других заложников был арестован и о. Феодор. Его обвинили в том, что он «организовал духовный концерт без всяких разрешений на то советских органов». Отец Феодор вскоре был освобожден, но власти не прекращали преследований: отобрали всю мебель, затем наложили контрибуцию, по которой он был обязан выплатить крупную сумму денег, в противном случае угрожали арестом.

1922 год. Голод. Изъятие церковных ценностей, гонение на Православную Церковь, организация советской властью обновленческого движения. До Кимр начали доходить из газетных сообщений известия об обновленцах. Пришло несколько номеров журнала «Живая Церковь», в которых толковалось о возрождении древних церковных традиций. Наконец пришло известие, что в Москве собирается съезд духовенства. Отец Феодор, который всегда интересовался событиями церковной жизни, отправился в Москву, чтобы лично увидеть, чем будет заниматься съезд духовенства, какие обсуждать проблемы. Съезд был назначен на 6 августа, к этому времени в Москву съехалось около двухсот участников, большей частью священников, прибывших из самых разных епархий России. Понаблюдав за приготовлениями, о. Феодор захотел попасть и на сам съезд, чтобы видеть его работу, но выяснилось, что на съезд будут допущены только члены группы «Живой Церкви». Любопытство превозмогло благоразумие, и священник, чтобы попасть на съезд, записался живоцерковником. Здесь о. Феодор попал в атмосферу, какая была в революционный семнадцатый год, когда говорилось много речей, строилось множество планов и рождалось много ложных надежд. При создании съездом комиссий о. Феодора назначили в комиссию социального обеспечения духовенства и так заняли делами, что ему не каждое удавалось теперь посещать заседание съезда.

По окончании работы съезда были назначены уполномоченные по епархиям, в Тверскую назначили священника Раевского. В конце съезда, 16 августа, власти разрешили живоцерковникам отслужить молебен в Успенском соборе, посетить кремлевские святыни, дворцы и оружейную палату. Сразу же после посещения Кремля о. Феодор уехал в Кимры и здесь вскоре получил от священника Раевского извещение, что он, Колеров, назначается уполномоченным Кимрского и Кашинского уездов. Отец Феодор понял это так, что ему поручается ознакомить духовенство с работой московского съезда, а пожелает ли кто из них вступить в группу живоцерковников — это их личное дело.

Собрание в Кимрах состоялось 31 августа: присутствовали пять священников кимрских церквей, три диакона и один псаломщик. Духовенство подворья Троицке-Ильинского женского монастыря на собрание не явилось. Отец Феодор рассказал о работе съезда белого духовенства. Один из священников спросил: «А канонично ли Высшее Церковное Управление?» В ответ о. Феодор сослался на учреждение Петром I Святейшего Синода на месте Патриаршего управления и сказал что ВЦУ учреждено многими авторитетными архипастырями. Кто-то из присутствовавших выразил сомнение о доброкачественности связей ВЦУ с советской властью. Отец Феодор возразил, что после посещения президиума съезда Калининым достигнуто соглашение и власти не будут вмешиваться в дела Церкви, строго соблюдая принцип отделения Церкви от государства. Священник Иоанн Комаров сказал, что вопрос о вступлении в группу «Живая Церковь» настолько серьезен, что его необходимо обдумать. «В Москве две недели обсуждали, и здесь мы не можем так сразу решить». Настоятель Покровского собора протоиерей Макарий Комаров попросил у о. Феодора текст устава «Живой Церкви», чтобы ознакомить с ним прихожан, но о. Феодор отказал, сославшись на то, что обсуждение устава среди мирян может повести к большому смущению. 5 сентября подобное же заседание духовенства состоялось и в Кашине. Выслушав о. Феодора, священники постановили: «Реформы... признать необходимыми и в самом скорейшем времени, для чего желателен созыв Всероссийского Церковного Собора».

В конце сентября в Москве среди обновленцев произошел раскол. Страсти и борьба между ними выплеснулись наружу, для всех искренне заблуждающихся стало очевидным, что никакого церковного движения и церковной работы нет. Не о Церкви и не о православии думают вожди обновленческого движения. Увидев все это, о. Феодор ужаснулся и прервал всякие отношения с обновленцами, не отвечал ни на их запросы из Москвы, ни на запросы тверского уполномоченного Раевского. Вскоре он получил письмо из Твери от протоиерея Алексея Бенеманского с вопросами об отношении о. Феодора к обновленчеству. Тот ответил, что отказался от каких бы то ни было реформ до Поместного Российского Собора и желает приехать как можно скорее в Тверь к епископу, чтобы излить перед ним все свои накопившиеся переживания, связанные с обновленчеством. Отец Феодор стал писать исповедь, которую он намеревался передать Тверскому епископу.

В конце октября к о. Феодору приехал из Твери священник Алексей Бенеманский. Почти до утра они беседовали об обновленчестве. Отец Алексей написал после этой беседы епископу Тверскому Петру (Звереву): «Позволю себе свидетельствовать, что намерение о. Феодора порвать с «Живой Церковью» искренно, да фактически это уже и состоялось. Теперь он выражает готовность возвратить «Живой Церкви» свой членский билет и Раевскому — мандат. Вам он раскаяние принес и принесет еще». В своем прошении к епископу Петру о. Феодор писал: «Прошу Вас, Владыко, принять меня в число пастырей Церкви, простить мой грех, совершенный по действу диаволю — разрешить священнослужение, положив... по силам покаяние молитвенное...» Епископ Петр не сразу разрешил о. Феодору служить, поначалу прислав распоряжение о запрещении его в священнослужении. Тот подчинился и сам отвез распоряжение архиерея благочинному, после чего в Преображенском храме стал служить другой священник.

Над душой о. Феодора разразилось бедствие, невыносимо тяжело было переживать свое отстранение от престола Господня. Все мысли, чувства и переживания были связаны с Церковью, без нее он не мыслил и жизни, а тут все оборвалось. В середине ноября о. Феодор снова написал епископу, прося его снять запрещение: «Если Вы еще не преложили гнев на милость, то еще раз прошу Вас, Владыко... дать мне возможность помолиться пред Престолом Всевышнего о своем грехе... Тяжело передать состояние, переживаемое мной. Если Вы, отец наш и архипастырь, то по молитве Господней «и остави нам долги наши» продолжите «якоже и мы оставляем должником нашим» и по отношению ко мне». Запрещение вскоре было снято, и о. Феодор снова стал служить в Преображенском храме.

Между тем гонения на священника, особенно после того, как он снова стал служить, усилились. По распоряжению властей у него были отобраны в церковном доме две самые удобные комнаты и власти предупредили, что вскоре отберут и весь дом, так что пусть священник себе строит другой, чтобы было куда перейти. С большим трудом о. Феодор собрал средства и построил дом, это было уже в 1927 году. В том же году Кимрский городской совет возбудил ходатайство перед ВЦИК о закрытии Преображенского храма. В июле 1928 года ВЦИК постановил закрыть храм. Верующие созвали собрание, решившее отстаивать храм, и послали делегацию во ВЦИК. Хлопоты продолжались около года. В мае 1929 года власти прислали постановление о закрытии храма. Кимрский городской совет назначил комиссию по изъятию церковного имущества. Отец Феодор сообщил прихожанам о решении властей и объявил, что 19 мая состоится последняя служба. Председатель церковного совета Дмитриев разослал в соседние деревни гонцов объявить об этом всем прихожанам.

19 мая на последней службе храм был полон молящимися. После службы о. Феодор зачитал распоряжение властей о закрытии храма. Он призвал верующих подчиниться этому распоряжению. Решение властей закрыть храм потрясло прихожан, и они не пожелали подчиниться. На следующий день, когда пришла комиссия городского совета описывать церковное имущество, ее встретила толпа и не допустила в церковь. Прихожане установили дежурство около храма. Иногда собиралась толпа до трехсот человек. В толпе вскоре стали появляться молодые люди, выкрикивавшие провокационные лозунги. Отец Феодор не раз выходил к народу и просил отдать храм, иначе пострадают невиновные. Только через три дня люди начали расходиться. Отец Феодор, староста храма Анания Бойков и Михаил Болдаков [1] были арестованы. Началось следствие. Обвиняемых увезли в Тверскую тюрьму. Их родственники пытались добиться свидания, но все было безуспешно. К концу следствия они поехали в Москву искать адвокатов. Московские адвокаты сразу предупредили, что началось гонение на Церковь и вряд ли они в этом процессе могут быть чем-либо полезными, но в конце концов согласились.

Всего по этому делу было привлечено двадцать человек обвиняемых. Суд назначили на 20 октября. Глубокой ночью обвиняемых перевезли на открытой барже по Волге в Кимры, где должно было слушаться дело. Моросил дождь, дул холодный осенний ветер, глинистая дорога размокла. Окруженные конвоем, узники медленно поднимались по крутому, скользкому берегу. По сторонам дороги, прячась от конвоя, пробирались родственники и близкие арестованных, чтобы хотя издали увидеть дорогие лица. Боясь стражи, никто не смел окликнуть арестованных.

С утра начался суд. Поскольку делу придавалось большое политическое значение, на процесс были приглашены корреспонденты центральных и московских газет. «Мы судим не группу верующих, которые якобы были против передачи здания церкви для культурных надобностей и поэтому оказали сопротивление... — писалось впоследствии в этих газетах. — Мы судим нашего... врага...». Процесс был объявлен открытым, но власти заготовили пригласительные билеты, по которым пропускали в зал суда; распространение билетов контролировалось настолько, что никто из родственников подсудимых не был допущен на судебные заседания.

Обвиняемые, несмотря на угрозы обвинителей и враждебное отношение специально подобранной публики, держались мужественно; виновными себя они не признали. 27 октября был зачитан приговор: священник Феодор Колеров, староста Анания Бойков, члены церковного совета Дмитриев и Закурин [2] и Михаил Болдаков были приговорены к расстрелу. Адвокаты приговоренных подали кассации. На время кассации о. Феодора перевели в Москву в Таганскую тюрьму. Ему разрешили ежедневные свидания с родственниками. Жена о. Феодора, Анна Михайловна, предпринимала все, чтобы отхлопотать священника. Ей удалось добиться приема у одного из начальников ГПУ на Большой Лубянке [3]. Анна Михайловна просила о помощи влиятельных знакомых о. Феодора, но тоже безрезультатно[4].

20 ноября о. Феодору было объявлено, что смертный приговор утвержден. На полях канонника, бывшего с ним в камере, он написал: «20/XI, 21/XI, 22/XI — плач три дня». Вся жизнь теперь прошла перед ним. Прошла освещенная светом Христовым, измеренная совершенством заповедей Его. Блаженны алчущие, плачущие о своем недостоинстве и грехах, о своем вящем несовершенстве, ибо они утешатся. «Ныне же будешь со Мною в раю», — ответил Господь раскаявшемуся разбойнику. Но не за грех и не за отступление от Христа приговорен он к смерти. И как утешительно было читать после дней плача слово обетования Господня. «Рече Господь: иже хощет по Мне ити, да отвержется себе и возмет крест свой, и по Мне грядет. Иже бо аще хощет душу свою спасти, погубит ю; а иже погубит душу свою Мене ради и евангелия, той спасет ю...» И от плача духовного, от всеочищающего покаяния, от животворящих слов Господа рождалось в сердце великое благодарение. В три часа ночи с 23 на 24 ноября он записал: «Читаю акафист Иисусу Сладчайшему».

Он не мог вести подробный дневник, тюремщики все равно бы все уничтожили, но, читая молитвы и песнопения, составленные святыми, он находил в них то, что чувствовал в тот момент сам, и эти строки подчеркивал; так получился дневник его чувств и переживаний, написанный святыми. «Душе моя, душе моя, восстани. Что спиши. Конец приближается, не имаше смутитися, но воспряни...» «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром...» Но ближе всего и отзывней душе в эти дни был чин пения двенадцати псалмов «о них же вспоминается в книгах отеческих, и в житиях и мучениях святых многих». «Скажи ми, Господи, кончину мою, — читал он и особо подчеркивал, что относил к себе, — и число дней моих кое есть? Да разумею, что лишаюся аз?... Обаче всяческая суета, всяк человек живый... И ныне кто терпение мое, не Господь ли?.. От всех беззаконий моих избави мя: поношение безумному дал мя еси... Врази мои реша мне злая: когда умрет и погибнет имя его? И вхождаше видети, всуе глаголаше сердце его. Собра беззаконие себе, исхождаше вон, и глаголаше вкупе. На мя шептаху вси врази мои, на мя помышляху злая мне. Слово законопреступное возложиша на мя: еда спяй не приложит воскреснути... Отче небесный, согреших, очисти и спаси мя... Помышляю день страшный, и плачу деяний моих лукавых; како отвещаю безсмертному царю? Или коим дерзновением воззрю на судию?.. Да покрыет мя рука Твоя, и да приидет на мя милость Твоя, яко смятеся душа моя, и болезненна есть во исхождении своем, от окаянного моего и скверного телесе сего, да не когда лукавый сопостата совет срящет, — читал и молился он за четыре дня перед казнью, — и препнет ю во тьме, за неведомыя, и ведомыя в житии сем бывшыя ми грехи: милостив буди ми, Владыко, и да не узрит душа моя мрачного взора лукавых демонов: но да приимут ю ангели Твои светлии и пресветлии. Дождь славу имени Твоему святому... Твое судище... Но предстани ми, и буди ми спас и заступник, телесная бо сия мучения, веселия суть рабом Твоим. Помилуй, Господи, осквернившуюся стростьми жития сего душу мою, и чисту ю покаянием и исповеданием пришли... Яко по мале жизнь моя иждивается, и от дел несть мне спасения. Сего ради молюся... Век мой скончавается, и страшный Твой престол готовится, житие мое мимоходит...»

29 ноября в утренних газетах было опубликовано, что священник Феодор Колеров, староста Анания Бойков и мирянин Михаил Болдаков расстреляны. Однако о. Феодор был еще жив, и вечером этого дня ему дали свидание с женой и сыном. Священник вышел к ним худой, изможденный, но совершенно спокойный, внутренне умиротворенный и просветленный. Он знал, что его скоро убьют, знал, что Господь примет его страдания и жертву, знал, что вскоре предстоит встреча с Господом, и, уже как человек не от мира сего, положив руку на голову сына, мирно беседовал с Анной Михайловной. Когда свидание закончилось и стража отвела о. Феодора в камеру, он написал на обороте фотографии жены имена детей. И подписал: «До свидания общего».

А затем, когда стража пришла вести на расстрел, на первой странице канонника вывел: «29/XI — 11 ч. ночи».

Канонизованы как местночтимые святые Тверской епархии в 1996 году. Причислены к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.


(память 16 ноября по старому стилю)

При беспощадных гонениях на Русскую Православную Церковь в советской России все меньше оставалось священников, рукоположенных в дореволюционное время, и архиереи стали рукополагать в сан священника благочестивых мирян, дабы паства не осталась без духовного руководства и таинств, и не были закрыты храмы.

Из таких пастырей был священномученик Иоанн. Он родился 17 марта 1878 года в городе Торжке Тверской губернии в семье огородника Степана Цветкова. В Торжке Иван Степанович окончил двухклассное образцовое училище при гимназии. Женился, но жена вскоре оставила его, а детей у них не было. В начале двадцатых годов он был рукоположен в сан священника.

В 1929 году о. Иоанн, как и многие священники в те годы, был арестован, обвинен в невыполнении государственных поставок сельхозпродукции и приговорен к трем годам ссылки. После возвращения из ссылки он был назначен служить в храм села Перхова Удомльского района Тверской области и здесь встретил кровавое гонение 1937 года.

17 ноября 1937 года местные власти в лице председателя и секретаря Перховского сельсовета, а также председателя местного колхоза написали по требованию НКВД характеристику-жалобу на священника. Они писали, что о. Иоанн затягивает службы и продолжительно проповедует, часто обращается к прихожанам с призывом, чтобы они вели себя благолепно, не ходили по храму и не разговаривали во время богослужения, что он призывал верующих родителей, чтобы те обязательно водили детей в храм, и чтобы все, и взрослые, и дети, носили кресты и никогда их не снимали и в большие праздники и в воскресные дни посещали церковь. «Все эти действия Цветкова, — писалось в заключении характеристики священника, — были направлены на подрыв колхозов и свержение советской власти. Дальнейшая работа Цветкова, как врага народа, не допустима. Цветков должен быть изолирован от масс как враг народа, опасный элемент».

Через несколько дней после того, как представители местных властей дали подобную характеристику священнику, о. Иоанн был арестован и заключен в Бежецкую тюрьму. И в тот же день состоялся допрос.

— Следствие располагает данными, что вы ведете антисоветскую агитацию среди населения, — сказал следователь.

— Я никогда среди населения антисоветской агитации не вел, — ответил о. Иоанн.

— Вы говорили в церкви верующим, что советская власть существовать будет недолго. Откуда вы имеете такие данные?

— Я никогда и нигде этого не говорил.

— Следствие от вас требует чистосердечных признаний, поэтому скажите, для какой цели вы запугивали верующих наказанием от Бога?

— Я хорошо знаю, что за каждое антисоветское высказывание меня потянут, куда следует, поэтому я не мог в церкви верующим что-либо подобное говорить. Другое дело наедине, но и этого я также не делал.

— Какую цель вы преследовали, когда колхозникам во время сенокоса говорили, чтобы они не выходили на работу, а шли в церковь молиться

— Я только приглашал тех колхозников, которые не заняты на работах, но основную силу колхоза я не приглашал и с работы не срывал.

— Вы говорили верующим, что если они не будут посещать церковь, в случае их смерти вы не будете их отпевать?

— Таких слов я не говорил.

— Вы признаете себя виновным в антисоветской контрреволюционной агитации?

— Не признаю.

27 ноября Тройка НКВД приговорила священника к расстрелу. Священник Иоанн Цветков был расстрелян 29 ноября 1937 года.

Причислен к лику святых Новомучеников и Исповедников Российских на Юбилейном Архиерейском Соборе Русской Православной Церкви в августе 2000 года для общецерковного почитания.


 

Святитель Григорий Неокесарийский
(память 17 ноября по старому стилю)

Родился в г. Неокесарии (север Малой Азии). В юности он учился в Александрии у знаменитого учителя, пресвитера Оригена. Вернувшись в Неокесарию, Григорий удалился в пустыню, где в посте и молитве стяжал высокое духовное совершенство и дары прозорливости и пророчества. Епископ Федим из Каппадокийского города Амасии, узнав о св. Григории, решил поставить его епископом в Неокесарии. Перед хиротонией святой Григорий усиленно молился, прося Бога и Божию Матерь открыть ему истинный образ поклонения Святой Троице. Во время молитвы ему явилась Пречистая Дева Мария с апостолом Иоанном Богословом, который научил святого, как достойно следует исповедовать тайну Пресвятой Троицы. Святой Григорий записал все, что открыл ему Иоанн Богослов. На этом великом Божественном Откровении было основано учение о святой Троице, впоследствии развитое отцами Церкви — Василием Великим, Григорием Богословом, Григорием Нисским.

Скончался около 266-270 г.


(память 17 ноября по старому стилю)

Ученик преподобного Сергия Радонежского. Родился в Юрьев-Польском. В юном возрасте, услышав об ангельской жизни преподобного Сергия и желая последовать ему, святой пришел к преподобному Сергию и просил приобщения к лику мона-шествующих. Преподобный Сергий, провидя в нем будущего великого подвижника и испытывая его смирение и терпение, отослал св. Никона к своему ученику преподобному Афанасию Высоцкому. Здесь преподобный Никон учился умному деланию, изучал Священное Писание и преуспевал в добродетели и чистоте.

Возведенный в сан иеромонаха, преподобный Никон вернулся в Троице-Сергиеву лавру и стал любимым и близким учеником преподобного Сергия. Видя духовную зрелость и опытность преподобного Никона, преподобный Сергий перед смертью назначил его своим преемником.

Став игуменом, преподобный Никон поддерживал все, что было установлено учителем: любил молитву и пост, трудился наравне с братией, о которой постоянно с любовью заботился.

При преподобном Никоне 5 июля 1422 г., во время строительства нового храма во имя Живоначальной Троицы, были обретены нетленные мощи преподобного Сергия Радонежского.

После многих трудов и подвигов преподобный Никон скончался 17 ноября 1426 г. и был погребен близ раки своего учителя. В 1560 г. над могилой преподобного был построен храм во имя его. Мощи преподобного Никона, почивающие здесь под гробницей, отделяются от раки великого Сергия одной каменной стеной.


(память 17 ноября по старому стилю)

Жил в Константинополе и с молодых лет был иноком. Прибывая в посте и молитве, святой отличался милосердием к нуждающимся, питая алчущих и одевая нагих. Преподобный занимался писанием икон и за это пострадал при императоре-иконоборце Феофиле (829-842 гг.), который после мучений заключил его в темницу.

Но преподобный Лазарь и здесь не переставал писать иконы. Тогда император приказал обжечь святому пальцы. Получив свободу при императрице Феодоре, святой вновь занялся иконописью. Он участвовал в посольстве императора Михаила III к римскому папе Венедикту III и скончался на обратном пути из Рима (U около 857 г.).


(память 17 ноября по старому стилю)

Князь, в крещении Михаил. Пострадал за Христа вместе со 133 воинами в Х в. при грузинском царе Адарнасе II. В 914 г. при осаде арабами крепости Квели святой мученик был взят в плен вместе со своим войском.

За отказ принять ислам св. мученика Михаила (Гоброна) и его воинов усекли мечом. Тела святых мучеников были погребены вместе. Почти каждую ночь чудный свет освящал могилу святых, и происходило много исцелений.